Кого спасать, чтобы побеждать на рынке? (социальная ответственность и продвижение бренда)
Александра Радушинская На западе уже доказано, что благотворительные программы подчас работают лучше, чем традиционные рекламные средства. Потому как там прошел этап конкуренции, такой как единственное уникальное предложение. Т.е. стандартный набор приемов рекламных себя уже исчерпал. И возникает вопрос: а чем же выделяться? Всё то же самое, как и у конкурентов: и цена примерно та же, и качество.
Я вам историю расскажу и будет всё понятно. Агентство «ХХ» обратились по поводу ребрендинга к представителям британской компании «Эспирит», которая выпускает одежду. Провели исследование. Оно показало, что клиент среднего возраста. Марка консервативная и в общем-то нужен был выход на новый рынок. Можно было делать как всегда: рекламные компании более дешевые, стандартные. Но ХХ, в общем-то, такое агентство необычное, отличается интересными решениями. Они проделали вот что: проанализировали будущий сегмент и выяснили, что почти все молодые профессионалы каждый день видят бездомных рядом с собой.
Понятно, что не все они поголовно им помогают, но так или иначе они осведомлены об этой проблеме. Кроме того, у многих в гардеробе есть несколько вещей, которые они не носят. И тогда было придумана следующая вещь. Они обратились в ассоциацию, типа нашей ночлежки. Суть акции заключалась в том, что люди могут придти со своим костюмом, который они не носят, отдать его ночлежке и получить за это скидку на покупку.
Естественно, тут уже для продвижения были задействованы стандартные рекламные приёмы. И самое интересное, что клиенты пришли. И когда, впоследствии, сопоставляли этот ход с традиционными акциями по скидкам, обнаружили, что эфективность такой акции в два раза выше, чем обычной скидки. Хотя, казалось бы, потребителю гораздо проще заранее планировать покупку, ему ничего не надо нести. И в последующие годы акцию стали тиражировать, использовать. Но это только один пример.
Выяснилось, что человеку- потребителю не всё равно, на что идут деньги. Он понимает, что, совершая покупку, он оплачивает не только себестоимость. В общем, ему не всё равно, что происходит дальше с его деньгами. И он предпочтет отдать деньги на помощь кому-то, чем просто заплатить. Потому что сейчас человеку уже не всё равно, кому отдавать свои деньги. Купят ли на них кто-то себе вертолёт, или на них совершат доброе дело.
Ещё хороший пример - Финляндия. У них казино не имеет права распоряжаться своей прибылью в принципе. Там это решено очень забавно. Почему это имеет успех? Потому что люди понимают, что да, я проиграл, но я знаю, что деньги пойдут туда-то и туда-то. И все это поддерживают, и эта ситуация нормальной является. И уже много лет там все казино являются некоммерческими организациями. Т.е. они предоставляют услуги, а прибыль вся распределяется в соответствии с правительственными акциями. Но суть-то в том, что сегодня у нас тоже появились первые ласточки в виде порошка «Тайд» для детей с пороком сердца и очень смешная компания «Причуда» с этими детскими площадками. Сделана конечно жутко, что говорить…
Анна Гуревич Почему жутко?
Александра Радушинская - Ну жутко, потому что очень напыщенно это происходило. Ну сама идея была неплохая.
Анна Гуревич Я не специалист, но я считаю, что эта акция, по крайней мере, от всей рекламы отличалась.
Александра Радушинская Отличалась, потому что это и есть сам деловой ребрендинг, который логичен следующему этапу развития конкурентных преимуществ. Потому что все уже всё прошли. У нас сейчас, как у меня складывается личное ощущение, что существует какой-то дурацкий стандарт. С одной стороны компания жертвует деньги, а с другой стороны они говорят: «Мы не будем использовать это при продвижении своих товаров». Смысл этого не понятен мне. Почему нужно отказывать от ресурса, который тебе же поможет? И если деньги отданы на что-то, то потребителю приятно, когда он участвует в благотворительной акции. Он покупает порошок, а на самом деле он делает доброе дело. Никогда в жизни он не поедет в этот благотворительный фонд с деньгами. Ему так проще. Люди подчас лишены возможности проявлять социальную позицию, времени не хватает. А покупают все люди. И почему бы не обогатить этот утилитарный процесс такими вот дополнениями? Тем не менее, почему-то народ наш, как мне показалось, с большим напрягом это воспринимает. Вот давайте это обсудим.
Анна Гуревич Я думаю, что многие не хотят это делать, т. к. считают, что я отдал и никто не должен об этом знать. А если об этом написали в газете…
Екатерина Лущицкая Это с русской ментальностью, как мне кажется, связано, потому что на западе это нормально. А у нас, если ты делаешь доброе дело и хочешь об этом сказать, то на тебя ещё десять раз покажут пальцем.
Анна Гуревич Да. Вот происходит рекламная компания: ты обязательно должен поехать пожать руку доярке, поулыбаться, побывать там-то и там-то, у многодетной матери.
Екатерина Лущицкая Все у нас ещё боятся показывать чувства. Ведь это порыв души в конце концов, настоящие чувства. У нас вообще настолько забито показывание чувств и их выражение.
Вы знаете организацию «… мост»? Вот я давно уже с ними общаюсь. Я им звоню, говорю: «Денег нет, но чем смогу- помогу: пресса, еще что-то –пожалуйста. И так мы стали делать. Вот в последний раз площадку детскую устроили, в общем, очень много. И на самом деле, мне кажется, этого всего можно добиться только личным контактом. Моя компания друзей вся знает: они говорят- супер, давай, только ты нам машину пришли, и мы соберем вещи. И вот так у нас раз в месяц секретарь ездит. Они в курсе всех детских домов в городе: кому что нужно. У них президент фонда вообще святая женщина- у неё 14 детей. У неё 4 - своих и остальные приемные. Муж там же. И все они создали этот фонд. В этом году они просто выживают.
Александра Радушинская Давайте мы про них напишем.
Анна Гуревич Вот вы готовы, чтоб про вас написали?
Екатерина Лущицкая Лучше про них, потому что когда рассказываешь личную историю непонятно кому, очень много кто не доверяет: а что это им вообще надо? Что-то тут не чисто. Где-то там денежки отмывают. А тому, что это идёт от души, очень мало верят, т.к. не понятно, что вообще в голове у кого происходит.
И у них ещё школа приёмных родителей. Они занимаются профилактикой отказов от приемных детей. Они ходят по детским клиникам, в которых лежат девочки 13- летние беременные, чтобы они не делали аборт. Чтобы они не отказывались, чтобы рожали в нормальных условиях. Они организовали курсы: арт-терапия для общения с глухими, неполноценными детьми. Сначала идут курсы, а потом устраивают праздник для детей с односторонним развитием. Чтобы узнать, как с ним общаться, что значат его рисунки. Не совсем арт-терапия, которую можно полноценным людьми проходить, а именно с отставанием. Плюс у них есть ещё приемные семьи, у которых бабушки-опекуны, например. Им нужно всё.
Татьяна Суева Мы со студентам тоже помогаем организации «Добрые сердца». Только там через AIESEC .
Екатерина Лущицкая Эта организация хороша чем: они работают 24 часа в сутки, т.е. в воскресенье, в 12 часов можно принести вещи. И моё доверие к ним на 100%. Мы видим этих людей, в каких условиях они там работают и вообще существуют.
Многие из них усыновляют по трое, по четверо детей, а себе ничего нет: ни тряпок, ничего- я приношу свои какие-то вещи. Туда можно принести хоть гречневую кашу. Многие не знают, куда нести, передадут ли это. Здесь у них есть праздники - день приемных родителей, день опекунов. Бабушек на блокаду мы поздравляем, ну хотя бы по цветочку. Также можно организовать знакомых - с миру по нитке - две тысячи рублей в месяц никто не умрет отдать. Зато они потом звонят в слезах, они плачут, эти бабушки говорят «спасибо!».
Екатерина Лущицкая Я, кстати, общалась с компанией «Возрождение Санкт- Петербурга». Мы с ней очень дружим. Они говорят, что тоже очень много помогали, но никогда об этом не писали.
Екатерина Лущицкая Сейчас сделали эту ужасную рекламу про наркотики. И про СПИД тоже.
Анна Гуревич Такой рекламы вообще не должно быть, так как она имеет обратный эффект. Детям начинает ужасно хотеться попробовать. Пока об этом не услышал, и живешь спокойно.
Мне кажется, для компании важно в благотворительности - какая это благотворительность. Ну вот, опять же, по опыту моему работы, мы как-то достаточно быстро пришли к тому, что когда мы даем бесконечные подарки- подачки: одежду, еду, компьютеры и т.д., они ждут. И у нас была такая позиция: ну да, мы готовы помогать этим матерям- одиночкам, но я, например, могу научить их проходить собеседование, потому что все эти матери работают на 5-6 тысяч рублей на низкооплачиваемых работах.
При том места, в которых они работают, это библиотеки, научно-исследовательские институты, гипермаркеты. Самым главным достижением было, что одна закончила курсы по фитнесу и аэробике и пошла работать по этой специальности. И главное, что с этих работ по 6 тысяч их нельзя сдвинуть. Чем больше мы им даем, тем больше провоцируем. Поэтому нет проблем помочь попечительскому дому, нет проблем помочь построить детскую площадку, нет проблем отдать что-то бомжу. Но вот я каким-то своим подружкам перестала отдавать одежду, потому что я считаю: я работаю на пяти работах, и ты можешь. А оттого, что я отдаю, я наоборот делаю хуже.
Александра Радушинская Компания Уралсиб, точнее их дирекция в Санкт-Петербурге, организовали такую акцию: отобрали 50 сирот из детских домов, и они решили помочь этим детям, уровнять их шансы при поступлении в ВУЗ. Они не учатся в хорошей щколе, они не могут нанять репетитора, их мама не сунет лишний раз носом в книжку. Они разработали программу дополнительного образования: после уроков в своей школе они идут на дополнительные курсы.
Анна Гуревич Я тоже считаю, что тут иногда, как только мы начинаем этим матерям-одиночкам помогать, мы ухудшаем ситуацию. И здесь не нужны деньги, к примеру: я могу провести тренинг: как составить режим дня или как искать работу. Потому что они нормальные. И я их там так песочила!
Какие-то компании устраивают курсы финансовой грамотности. Подобную благотворительность надо развивать. Ещё у нас закон - пиво и сигареты не могут спонсировать
Александра Радушинская ну это на самом деле не только у нас, это там тоже. Вот если разбить на категории, что можно сделать, то надо лимитировать: дети и спорт. С детьми и со спортом точно проблем нет. Охотно помогают и охотно об этом говорят, как правило.
Анна Гуревич Мне ещё таджиков жалко.
Екатерина Лущицкая Вообще всех жалко.
Александра Радушинская Я видела потрясающую акцию: «хор гастарбайтеров». Три года назад у нас была история. У нас было старое-старое садоводство, которое потихоньку превратилось в коттеджный поселок, но не до конца, т.е. кое- где ещё оставались старые хибары. И у нас в своё время наша председательша, дала приют кучке этих гастарбайтеров, согласовав, конечно с нами: «Ну не бойтесь, они не больные, они займут пустой дом». За три года, они мало того, что дом отремонтировали, они всем нам постоянно что-то чинили, потому что всё-равно всем что-то надо. И провода и ещё что-то. У нас были свои ручные гастарбайтеры, которые, пока нас нет, ещё и за домом присматривают: чтоб корм не съели и забор не снесли. Жалко их было, они ещё такие несчастные, вот и пустили их в этот дом, потому что дом бы ничей. Ну приедут хозяева - тогда они соберут свои вещи и выселятся, а пока никого нету…
Анна Гуревич Это на самом деле тоже проблема. Потом начнется интеграция…
Александра Радушинская Сейчас среди первоклассников их вообще больше, чем славян.
Екатерина Лущицкая Вот, кстати, московский пример: там есть такая семья: муж с женой и, по- моему, шесть детей или восемь. И они рожают каждый год по одному. И мама что-то шьет, вяжет, папа что-то приколачивает, дети помогают. Такие бодрые они, я их видела. Мы привезли им вещи, они там быстренько все разобрали- что маленькому, что постарше.
Анна Гуревич - Вот таким можно помогать. Приют один показывали по телевизору: «маленькая мама» - я посмотрела, из чего они едят…
Екатерина Лущицкая ну это ужасно. Мы привозили и посуду, игрушки. Мы ездили в Пушкин, где самый ужасный детский дом, для детей с отставанием в развитии. Это такой ужас, это такое гетто. Непонятно, как там вообще выживают детишки. При том, что у них выбиты окна, холодно, нет теплой одежды. Там мальчик, у него не было ног и одна рука, и по шахматам он был лучший в городе - 8-ми летний мальчик. Он нормально соображает, только с телом… И вот он говорит: «Вот к нам друзья приехали, ты теперь мой друг». И при этом живут в таких ужасных условиях!
Не хватает информации и знания- куда отвезти, что отвезти.
Александра Радушинская Я 10 лет работала на первом канале. У нас часто был сюжет о пострадавших, и всегда все собирали вещи, игрушки, ещё что-то. И, в принципе, это было просто. Большая компания - одно объявление в центре и всё. Потому как все люди готовы. Не хватает информации.
Анна Гуревич Тут вопрос именно коммуникации. Я звоню в благотворительный центр- они мне отвечают, привезите в это время, нет в это. Та же ночлежка, как мне рассказывали, принимает в определенные дни: и это мы берем, это не берем…
Александра Радушинская Ночлежка это вообще смешная была история- мы ехали как-то на сюжет про ночлежку. Им как раз привезли очередную партию шмоток. Так они говорят: что это нам привезли? Нам это не надо. Нам нужно только белье и тапки».
Виталий А можно уточняющий вопрос: мы говорим про социальную ответственность бизнеса перед государством?
Александра Радушинская Нет, просто на западе все делают это и используют социальные элементы благотворительности в своих рекламных компаниях. Это работает, потому что потребитель, когда ему не нужно никуда идти кровь сдавать всегда поможет, выбирая продукты на прилавках супермаркета. Или же, если мы говорим о В2В компаниях, то сам факт участия в каких-то благотворительных организациях, такая благотворительная активность, она однозначно бизнесу на пользу.
Помимо того, что люди получают от этого какие-то свои преимущества, параллельно, что не маловажно, идёт благотворительный процесс. А у нас это всё не происходит, так как существует большая зажатость по поводу того: а говорить ли, что мы дали, этично ли? Вот вопрос о том, этично ли пиарить свою благотворительность.
Для нас это вопрос, а когда я задаю его в Швейцарии, они не понимают. Они говорят: не этично, только если вы сказали, что помогли и не помогли. Для них это не вопрос. А то- используется ли это в качестве пиара- это дело решенное .
Виталий На самом деле, хоть я работаю в крупной компании, моя задача обеспечение доходной части, и расходной части я как раз не касаюсь. Но с точки зрения стороннего наблюдателя, я попробую высказать предположение. Предположение первое: у нас благотворительность упрощена. И большая часть, это те или иные переводы доходов каких-то компаний. Это делается как по принуждению, так и не по принуждению.
Есть разноряд государства по благотворительности по определённым вещам. Можно говорить про меценатство, когда красят фасады за счет средств компании, можно сказать - я меценат, я дарю это городу, любимому и дорогому. Но все мы знаем, что это делается по разнарядке.
Второй аспект- нечистоты с точки зрения налогов, я думаю, стало меньше. Т.к. все наиболее успешные компании сейчас работаю честно. Потому что себе дороже сейчас работать не честно. Я о крупных компаниях. Конечно, налоговая в первую очередь начинает с крупных компаний, потом до среднего бизнеса доходят.
А вот почему люди не афишируют реальную благотворительность… Мне кажется, что собственник, который хочет совершить реальную благотворительность, не хочет это афишировать, потому что делает это для души.
Потом ещё из практики: есть такой момент, очень много этих просителей. И в этом потоке разобраться, кому конкретно нужно помочь - очень трудно. Как правило, собственники скидывали это на директоров по общим вопросам, но тоже не совсем эффективно. Потому что у директоров по общим вопросам возникает свой интерес. Известно, что благотворительность - одна из самых коррумпированных сфер.
Вот я знаю, есть в Москве не собственники, а просто хорошо оплачиваемые люди. И они конкретно помогают детскому дому. Они ездят туда на машинах, вещи выдают. И они это не пиарят.
Анна Гуревич Многие не пиарят, мы не говорим, что они должны это делать. У них есть четкое ощущение, что это для души.
Виталий А пиар- это бизнес. А это для души, это не бизнес.
Анна Гуревич Что делать тогда, вопрос?
Виталий А ничего не делать. Пусть всё эволюционирует, как эволюционирует.
Анна Гуревич Т.е. это должна быть адресная помощь, когда ты понимаешь, куда.
Александра Радушинская мы каждый год (каждый номер) публикуем в журнале «Меценат» список организаций коммерческих, которые проверили уже сверху до низу, которым наши читатели могут доверять. Если есть у них желание помочь, но они боятся нечистоплотности в этих вопросах…
В качестве такого компромисса – с тем, чтобы не выпячивать, мы пытаемся переложить благотворительность с личности - первого лица - в новое русло брендинга, здоровую стратегию компании. Есть ценности, давайте их реализовывать через соответствующие этим ценностям благотворительные программы. Тем более, все -равно ж это работает на западе.
Колоссальное количество денег за последние 15 лет, денег западных фондов было вложено как раз в то, чтобы снять барьер недоверия. Т.к. они существуют как раз для того, чтобы помочь всем участникам процесса.
Анна Гуревич Чсто психологически, ты можешь почувствовать себя богатым, только когда ты что-то покупаешь иди отдаешь.
Александра Радушинская Есть ещё такой пласт, как жены обеспеченных людей, им нет нужды ходить и зарабатывать деньги…
Анна Гуревич Вот поэтому и есть недоверие. Потому что вместо салона красоты, чтоб не нести убытки, муж купил ей некоммерческую организацию всего-навсего. И когда ты эту даму видишь …
Юлия Сахарова Это недоверие либо к ней, либо к стойкости её интереса к этому вопросу.
Анна Гуревич Почему мы не верим нищим, которые просят денег?
Виталий Потому что мы знаем, что за этим бизнес.
Анна Гуревич Нам его, чисто по-человечески жалко, но..
Виталий Ответ на вопрос - зачем и мотивация. Есть мотивация для души, но это не масштабно, это личная мотивация, какой-то социальный долг. Мне кажется, нужно рассмотреть мотивацию социального окружения. Грубо говоря, человек должен понимать, в какой стране он живет. И благотворительностью, соответственно, изменять качество своей страны.
Ну например, если это какое-то крупное промышленное предприятие, кто завтра будет у них работать, какие специалисты? Сейчас все говорят о том, что молодежь не хочет идти на производственные специальности. Второе - разрушена система специального образования. Ну вот окажи благотворительность - открой кучу лицеев по всему городу. Это и масштаб и греет душу - вот сочетание этих двух вещей.
Александра Радушинская Есть у нас институт Турнера, который занимается детской травматологией. И обычно дети, которые туда попадают, находятся там довольно долго. Операция и реабилитация занимают месяц- минимум. Очень длительный период. И вот они с Ассоциацией банков почти год собирали деньги на ремонт. И банки, надо сказать, очень хорошо потрудились и собрали огромную сумму денег. И в мае месяце, когда было 75 лет этому институту, мы своими глазами смотрели, как сделали ремонт части. Там дальше будет продолжатся, но уже 2 корпуса отремонтировали. На самом деле, чтобы это всё сделать, институту Турнера пришлось организовать отдельно фонд «Маленькая страна». Ассоциация банков северо-запада проводила ряд вещей, мы писали всякие статьи. Все было очень и очень не просто. Но это стоило того, потому что результат-то есть.
Формат попечительских советов - это вообще, на самом деле, вещь довольно субъективная. Польза от них была только одна- благодаря этим попечительским советам, в школах-гимназиях как-то решили вопрос, чтобы дети приносили деньги в школу и сдавали их на сбор чему-то. Вот этот вопрос закрыт. Больше в городе таких комитетов нет. Существует вторая проблема - в хорошей школе, хорошей гимназии, педагоги доводят до вас ощущение, что они самовыражаются - а у кого лучше класс. А вот мои родители нам паркет положили.
Татьяна Суева На примере Франции, если брать французскую образовательную систему, там же попечительские советы реально работают. Т.е. они непосредственно участвуют в распределении фонда, который бюджет получает от государства и те деньги, которые попечительский совет пожертвовал. И исходя из этого уже составляют программу развития и вложения денег.
Александра Радушинская Вот у нас есть такой человек, который всё про это знает. Если интересно, я просто дам контакты.
Наталья Боровикова Для меня это тоже такая тема эмоциональная. Мы являемся компанией, которая поддерживает детей с заболеваниями. Но я просто знаю, что когда к нам приходят, для нас это ситуация, о которой мы точно не хотим говорить. Слава Богу, есть деньги и, слава Богу, есть возможность. И это не единственная организация, которую мы поддерживаем и финансируем. И отправляем детей за границу - студентов. Я знаю, что бывают такие ситуации, в которых я хочу, чтобы меня знали как бизнес леди. Но это для меня совсем другое. Я домой еду, я выключаю телефон и говорю: всё, дети, до утра, потому что я еду к своим настоящим детям, я не хочу слушать про то, сколько у нас показатели, какие у нас планы. Неважно, какие у нас планы, с определенного времени. На еду хватает мне, из офиса не выселяют- всё хорошо, жизнь удалась. И для меня это часть жизни, но вот она происходит в другой вселенной. И для меня это непересекаемо.
Конечно, в бизнесе я могу очень хорошо считать многие вещи, а здесь не хочется считать. Просто так получилось, что когда пришла Ирена из фонда, я ей поверила. А потом пришла Надежда из другого фонда- «Сердце отзовись» и я тоже поверила. Ну т .е. есть что-то, что заставляет поверить. И если сегодня есть такая возможность, то почему нет? Вопрос доверия тоже очень натянут. Потому что в каждой организации можно найти моменты, которые вызовут сомнение. Вопрос- чего вы ищете.
Виталий Вопрос задачи- если есть задача найти, то найдешь.
Наталья Боровикова Если задача докопаться, то я сходу вижу, как на диагностике- где копать. А если задача - получить удовольствие совместное. Когда эти дети бегают и пляшут на сцене. И падают и переодеваются в шляпы - по-моему, кайфово.
Анна Гуревич А у нас после матерей-одиночек был второй проект- «старший брат» назывался. Мы в семьи матерей-одиночек пригласили молодых ребят и даже пап. Для детей - потому что у них не просто нет отцов, они даже не знают, что это такое.
Приходят мужчины. И они с ими проводят занятия, игры. Выпускники и первокурсники, второкурсники – вот их просили. И тут не вопрос денег- тут деньги-то не нужны. Тут нужно просто свободное время. Вот иногда это важнее. Для многих денег дать - проще. В Израиле люди берут детей: вот ты один в армии служишь- возьми к себе.
Екатерина Лущицкая На самом деле для нас это тоже большая ответственность. Потому что мы тоже брали на выходные детей несколько лет. Потом дети к тебе привыкают и каждые выходные ты уже хочешь- не хочешь ты привязан к этому ребенку. Потом он тебе звонит и говорит: «Катя, тебя почему сегодня нет?»
Анна Гуревич Вот ты когда просишь людей- они тебе говорят- деньги, компьютеры, все, что угодно, без проблем, а это-
Виталий Самое тяжелое…
Анна Гуревич А ребенку даже какая каша будет- неважно, а то, что он пришел в семью, просто побыл в семье – конечно, он этого ждёт. Весь мир это делает, и мы тоже когда-нибудь к этому придем.
Александра Радушинская Мы придем к этому, если все-таки не будем бояться… Если компании будут использовать в продвижении компаний. Потому что здесь нет вопроса этики руководителя: говорить - не говорить, пиарить - не пиарить. Фактически делая эти программы, Вы даете возможность потребителю своему также анонимно сделать выбор: пусть я переплачу 2 рубля, но я понимаю, куда ушли эти два рубля. Как показывают все исследования, человек готов, он рад быть привлеченным.
Анна Гуревич . Вот вы брали ребенка, и вы это делали. А как бы вы отнеслись к тому, что вы открываете утром газету Санкт- Петербургские Ведомости, а там эти фотографии - вас, этого ребенка…
Александра Радушинская Обрати внимание, ведь во всех этих компаниях, связанных с приемными детьми, всегда фигурируют звезды.
Анна Гуревич Просто звезды не могут это скрыть.
Александра Радушинская Нет , они это делают, потому что считают это частью своей работы звезды. Это не пиар.
Анна Гуревич Я считаю, что когда у певицы совсем уж все плохо, начинают показывать её незаконнорожденных детей.
Виталий Чтобы вспомнили, что она существует!
Екатерина Лущицкая Это зависит от твоих личных целей - берешь ли ты его ради пиара. А если ты не боишься себя показать в той же газете, чтобы показать всем на своем личном опыте, дать кому-то надежду.
Анна Гуревич Кстати, насчет наркоманов: единственные, кто делают реабилитацию для наркоманов- это два церковных центра, два монастыря. Ведь ни одно государственное учреждение этим не занимается. И они реально помогают.
Александра Радушинская Проводили исследования знакомые, связанные с природой частных пожертвований - кто туда жертвует. И, как оказалось, это в основном те, кто примкнул к новым церквям, экспансия которых была 90-х.
Наталья Боровикова Я хочу сказать, что церковь, это, наверное, самый сложный институт, которому можно помогать. Потому что мы столкнулись с таким количеством ограничений и мер, в которых нам объясняли, что можно. Помогать им очень сложно.
